Анжей Захарищев фон Брауш - лидер легендарной группы «Оберманекен», рок-группы, играющей в жанре нью-вейв, поэт и композитор, продюсер, актёр и режиссер.
«Оберманекен» считается первой советской группой, внесшей в российскую рок эстетику неоромантизм и постмодернизм. «Анжей - считается лучшим поэтом когда-либо существующей рок или поп музыки» - цитируя журнал «Rolling Stones». Группа выпустила множество альбомов, один из которых, «Прикосновение нервного меха», вошел в книгу Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока». Альбом «5:30 утра» стал одним из 50 лучших русских альбомов всех времен, по версии авторитетного молодежного журнала «ОМ», альбом «Мода», записанный Анжеем Захарищевым фон Браушем совместно с группой «Браво», победил в номинации «Лучший рок-альбом года» 2012 года.
- Как давно Вы давали интервью и чем оно Вам запомнилось?
По-моему, последнее было в журнале Сине Фантом. Практически весь журнал был посвящен мне, вместе с обложкой. Также мне запомнилось одно из последних для подкаста радио «Ракурс».
- А на телевидение Вас не видно по каким причинам?
Я телевидение не смотрю. Оно как медиапространство для меня и моих друзей пропало, это что-то устаревшее. Сейчас расцвела интернет-культура.
Однажды участвовали в «Квартирнике НТВ у Маргулиса» с Нэшем Тавхелидзе, мы исполнили песню «Легкий привкус соли», которую мы совместно написали. С нами ее спела прекрасная, талантливая актриса театра и кино Катя Волкова.
- Ваше творчество для узкого круга, музыка не для всех?
Я не ставлю эту грань – «не для всех», потому что были моменты, когда она очень расширялась. Когда тоталитарное государство направляет свои силы на медиа-зомбирование, выясняется, что это много кому надо. Огромное количество нефтедолларов тратится на зомбирование, на одурачивание, на изменение и понижение вкуса. Это было в Советском Союзе, это огромные деньги, причем государственные, а я абсолютно не борюсь за голоса. Были моменты, когда «Оберманекен» собирал стадионы. Мы, когда приехали из Нью-Йорка, выступили на концерте, организованном Стасом Наминым, на Красной площади перед аудиторией, примерно, миллион человек.
- А какой это был год?
Это был наш первый приезд из Нью-Йорка, на 850-летие Москвы, в 1997 году. Затем мы выступили в Санкт-Петербурге на огромном фестивале «Окна открой» и одновременно на фестивале Саши Чепорухина.
Так вот, музыка «не для всех». Я помню это прекрасное состояние квартирников. Квартирники - это профессорская, академическая среда. Родители уезжают, дети приглашают любимых музыкантов и круг своих друзей. Приятнее состояния нет, это твоя культура, абсолютно твоя оранжерея.
Для меня всегда важно - это состояние Серебряного века. Иногда он расширяется, он получает в лице Бродского Нобелевскую премию, он становится всемирный. Потом он приобретает вот такие масштабы как сейчас, куется платина высшей пробы, что очень ценно.
Было время, когда Мандельштам сам издавал свои стихи. Весь Серебряный век издавал свои стихи самостоятельно, тиражами 30, 50, 100 экземпляров. Сейчас примерно такая же ситуация.
Мой альбом «Серпантин Венеция» хорошо издавало музыкальное издательство «МИРУМИР». Когда говорят, как выпускать, я говорю - выпускайте сами. Привожу поэзию Мандельштама в пример, просто он был неугоден, его почти не выпускали. Сейчас ситуация в культуре достигла почти дна. Но одновременно возникает очень хорошее вертикальное состояние культуры, если с широкой публикой не взаимодействовать, нет диффузии, нет искажения. Есть момент такого отражения в публике и обратного отражения. Иногда это очень хорошо. Но в принципе все равно на 10 лет хватает. Это видно на примере западной поп-музыки, когда группе 10 лет. Эти 10 лет группа держится в состоянии развития, апогея, потом деградация или стагнация. Стагнация связана с массовой культурой, ведь широкая публика требует стандарта, того к чему привыкла. В основном так, за редким исключением. Публика требует, чтобы было так же хорошо - это качество эстрады. Эстрада – это копии, а новое - это чаще всего дискомфорт для народных масс.
- В Вашем творчестве есть что-то и от Питера Гэбриела и от Дэвида Боуи, и от Брайана Ферри.
Дэвид Боуи - он марсианин, как и я. Брайан Ферри – ювелир стиля, он сделал условный «Boys And Girls», до этого «Avalon» с «Roxy Music», дальше самое лучшее он сделал такое же, то есть он как раз удерживал высокий стандарт. Когда он немножко уходил в эксперименты, они были не такие эффектные, как его «Avalon». Его последний альбом «Olympia», тот же примерно состав музыкантов и тот же productions – это прекрасно, это моя самая любимая музыка. Но Брайан Ферри при своей популярности, остается элитарен. По Нью-Йорку идешь по Сохо, играет Брайан Ферри, значит там какое-то модельное пати.
Мне очень нравится качество. Я существую вертикально. Был момент, когда Женя Хавтан ко мне обратился и попросил переформатировать стиль группы «Браво» и мы начали делать с ним альбом. Я добавил «оберманекенности» по его посьбе, при том, что осталось много «Браво». Этот альбом победил в номинации «Лучший рок-альбом года» (2012).
Полный текст интервью по ссылке.
Автор: Квасневская Ольга